Главная » Очерки Московского быта » Очерки московской жизни П. Витенгофа. 1842 » 9. Московские клубы. Очерки московской жизни П. Витенгофа. 1842 г.

📑 9. Московские клубы. Очерки московской жизни П. Витенгофа. 1842 г.

КЛУБЫ.

Здесь цель одна для всех сердец —
Пушкин.

Вникая в различные отрасли гражданского быта Москвы, нельзя не согласиться, что устройство Клубов, доставляет в ней, кроме приятного препровождения времени, удивительные удобства жизни.

Если вы одинокий человек, то круглую неделю, за самую дешевую плату, вы имеете отличный обед в одном из Клубов, а вечером, всегда найдете убежище, где можете начитаться сколько вам угодно, потолковать с приятелем и деловым человеком, наслушаться новостей и наконец, если хотите, испытать свою судьбу в преферанс или палках.

Здесь вы — у себя дома, никому не кланяетесь, ни кем не тяготитесь; сюда вы можете убывать от безнадежной любви и капризной жены, здесь вы можете отдохнуть от заботы Государственной службы и докучливых гостей, которых вам надобно забавлять и угощать, притом еще часто, скрывая свою зевоту. Эти Клубы, право, истинно — человеколюбивые заведения! Тут вы можете не только зевать, но даже спать, если это вам угодно, ни кто вам слова не скажет; вы можете даже спать и тогда, когда играете в карты.

В Москве, в настоящее время, устроено четыре Клуба: Английский, Дворянский, Купеческий и Немецкий. В каждом из них, два раза в неделю, бывают обеды; за обед в Английском Клубе платят 5 р., в Дворянском и Купеческом 3 р. 50 к., в Немецком 1 р. 75 к. ассигнациями. В Немецком, в летнее время, обеды бывают на даче, только по Воскресеньям.

В Дворянском и Купеческом Клубе, обеды часто сопровождаются музыкою, и в саду, устроенном при последнем,– бывают, в обеденные дни, гулянья с иллюминациею, а в залах, танцевальные вечера, посещаемые дамами среднего состояния. Каждый из Клубов, имеет своих членов, с правом вводить гостя; но есть люди, записанные членами во всех Клубах; их обыкновенно называют членами разных веселых обществ. Английский Клуб, — соединение людей, высшего Московского круга, Дворянский и Купеческий, где допускаются разночинцы, составляют соединение лиц круга среднего, а также, главное местопребывание людей, очень любящих поиграть в карточки и, так сказать, знающих в них вкус.

В Немецком Клубе, собираются большею частью Немцы и вообще иностранцы всех наций и званий, а преимущественно ремесленники. Господствующая игра — в карты, во всех Клубах: преферанс и палки, бывают иногда преферансики и палочки. Если вы не будете играть ни в преферансики, ни в палочки, то будете счастливее и спокойнее; вас не станет под-час, упрекать со слезами супруга, вас также не будет тревожить ваша собственная совесть, вы реже будете страдать бессонницею, думая о уплате в семидневный срок, неумолимого клубного долга и отвозить туда свои денежки, отказывая часто в необходимом семейству.

В Клубах, кроме игры в карты, искатель счастия на земле, желающий непременно за деньги, провести приятно время, может еще заняться, в весьма умную игру, лото. Она теперь учреждена во всех Клубах, но нигде не имеет такой особенности, как в Немецком, считающемся её колыбелью.

Я давно слышал о ней, от многих наблюдателей нравов, и решился посетить Немецкий Клуб, в один из обеденных дней, когда игра в лото, бывает там в полном разгаре. Не смотря на то, что при произношении номеров, играющие обязаны употреблять Русский языке, если вы не приноровитесь к обычаю Немецкого Клуба, то уверяю вас, не только не будете в состоянии прокричать громким голосом: довольно! но не заставите ни одного числа на своей карте.

Я вошел в комнату, где играли в лото; она была так накурена табаком, что в облаках его, при слабом освещении сальных свечей, я с трудом рассмотрел, поникшие носами к столу, человеческие фигуры — сидевшие за лото и внимательно устремившие свои взоры, на лежавшие перед ними карты тут были Немцы, Французы и Русские, Татары в ермолках, Турки и Армяне, в их национальных костюмах.

Игра была по двугривенному ставка;– толстый Немец с красным носом, вынимал номера из замасленного мешочка; когда он т. е. Немец, кричал во все горло: утки! то имевшие на картах 22, отмечали это число; туда и сюда означало 69, бобыль — единицу, барабанные палочки — 11, крючки 77, шесть к верху ногами — 9, неделя — 7, и так далее.

Наконец тот же самый красноносый Немец, посмотрел с довольным видом, на вынутый номер, немного приостановился и вдруг закричал во всю мочь: дюжина и аус! С этими словами, он, с самонадеянностью, бросил карты соседу для поверки, и начал утирать пот с вышеупомянутого своего носа, тогда как прочие товарищи, завидуя его необъятному счастию, роптали на разных Восточных и Западных языках.

Каждый Клуб в Москве, управляется своими старшинами, избираемыми из среды членов, посредством баллотирования. Они наблюдают за хозяйственною частью Клубов и за сохранением членами, постановленных в обществе, законов; ни одно нарушение закона, так строго не преследуется, как нарушение постановлений о карточных долгах. Иногда долг, сделанный в Клубе, заставляет задолжавшего, прибегать к самым крайним мерам; в это-то время, спекуляторы и аферисты за ссуду деньгами, нередко получают рубль на рубль, себе прибыли и порядочно греют руки на чужой беде.

Человек, играющий в большую игру, которого порядочно разыграли, а говоря яснее игрецким языком: который сильно простудился, часто предполагает в себе несостоятельность к платежу, или как выражаются игроки: желание запалить чернячка; он тотчас делается известен, между играющими и удивительно как бывает смешон, когда, приехав в Клуб и, не находя в нем никакого другого развлечения крон игры, часто бывает в затруднении, составить себе партию.

Если он делает кому нибудь приглашение, того тотчас отводят в сторону и говорят в коротких словах: не играйте, черняк! После такого дружеского предуведомления, разумеется следует ответ: извините, дал слово другому. Кандидат в банкроты не теряется, прохаживается важно, поглаживает усы или крутит виски, давая между тем высмотреть другим, свое сомнительно-бриллиантовое колечко; попевает себе арии из Роберта, Велизария, желая показать, что он в самом приятном и спокойном расположении духа; смотрит часто на часы, совсем не для того, чтоб знать время, но чтоб другие вид ли, что у него золотые часы, подумали, что он куда нибудь спешит и предложили игру.

Когда эти меры недостаточны, тогда нужно бывает прибегать к усиленной хитрости: вынимается огромный бумажник, начиненный газетною бумагою и уплаченными заемными письмами, завернутыми в нескольких двадцати-пяти рублевых ассигнациях; иногда тут-же торчат ломбардные билеты на самые маленькие суммы, но билеты очень хороши для эффекта и он их перебирает, делая вид будто чего-то ищет.

Проделка часто удается, и к человеку, в котором сомневались, подходят и говорят: пожалуй, пойдемте по маленькой!– Далее разговор не продолжается, подают карты и тогда вы только слышите: дама пик с пресом на 1000 марок, все короли без пресса по 2000, валет треф экстра 10,000 марок, моя последняя, чья была экстра? Моя…. Нет моя. Уверяю же вас моя! помните ли, как она ко мне пришла, я в то время ее поцеловал да еще крякнул сказавши: ах хороша, годится ребятишкам на молочишко! Ничего я не помню, вы не крякайте, а отмечайте марками.– Очень хорошо-с; что у вас низ? За стол, экстра нейдет…. Когда так, то считаетесь, что часто значит я кончил,– слово которое иногда, игравшего неудачно, как мороз подирает по коже.

Оно бывает особенно утаено, когда у играющего, денег гораздо менее, сколько потребно для расплаты. Тут подмазка, иногда бывает так велика, что проигрывающий, идет на все возможные предложения, делается необыкновенно вежлив, уступчив и, уже не видя никакого отыгрыша, все играет для того только, чтоб хоть на насколько минут отдалить это истинно проклятое: я кончил, нередко ставящее его в самое затруднительное положение.

Нынче люди, стали слишком смышлены, и потому человеку, о котором я вам теперь рассказываю, иногда не удается привлечь себе партнера на свой бумажник. В таком случае, он сидит себя да курит трубочку, пьет содовою воду, а между там высматривает, нет-ли какого нового лица, которому бы дикие обстоятельства его были не так известны; но наконец он устает, оставляет свое место и идет приглашать игрока, по одной с ним причине, не составившего себе партии, предложение принято с охотою, и часто оба садятся играть в тысячную игру, не имея в кармане ни-гроша.

Клубный срок, сколько строго преследует каждого по своем истечении, столько же безопасно защищает от всяких выговоров при слова за мной-с, — употребляемом иногда вместо расплаты, иными с такою жалкою, убитою миною, а иными с удивительною барскою самонадеянностью, так что, хорошо сказанное за мной, бывает почти похоже на наличные деньги.

Тут-то эти люди, дают полную волю своему воображению и ставят спокойно такие удивительные прессы и экстры, что вы подумаете: они шутят. В это время, каждый из них рассуждает про себя: а черт возьми, еще семь дней впереди! а люди-то-люди, по врожденной наклонности ко злу, завидя такую игорку, спешат сообщить знакомым и часто целыми кучами, подходят к исписанному мелом столу, будто полюбопытствовать, а в самом деле — позабавиться на счет играющих, которые если бы вдруг оглянулись назад, то увидав за собою иронические лица, конечно потеряли бы всякое соображение, при назначении своих прессовых и экстренных фигур. Эта игра прозывается: celui qui gagne perd, потому что по условию, часто выигрыш платит за карты.

Перейдемте теперь к преферансам. В этой игр я не имею никакого понятия, и потому наблюдения мои не могли быть верны, да притом преферанс — игра на суммы незначительные, не может быть слишком занимательна. Вот все что я об ней скажу; всякий раз, когда вы подойдете к столу, услышите одно и тоже: в червях, в пиках, нас, вист, я играл без талона.

По временам следует маленький шум: за чем вы побили мою даму? от вас я всегда недоделаю! Неправда-с, у него был сам-шесть в пиках! Словом, не понимая игры, как тут понять кто прав, кто виноват, в особенности, если подойдешь к столу на пять минут? но есть такие любители преферансиков, которые сидят, подл играющих, по целым вечерам, не сходя с места, сидят себе да покуривают трубочки, из любопытства засматривают в карты играющих и иногда, сколько у соседа на руках козырей, столько и пускают колечек табачного дыма!

Они никогда не бывают в Клубах, где от них отворачиваются, но как люди сведущие и находящие удовольствие смотреть, как другие играют в карты, вероятно знают, кто из них делает и ошибки.

Есть люди, ожидающие поступления в члены Английского Клуба, с таким же нетерпением, как другой ордена или чина. Бывают такие, которые, поступи уже в члены одного из Клубов, считают это делом такой важности, что при всякой встрече, ищут удобного случая, вам о том напомнить; это пустые люди! В каждом Клубе, есть члены, составляющие как бы необходимую его принадлежность; отсутствие их почти невозможно и несообразно даже с понятиями других членов, привыкших видеть их, всегда на любимом месте; мне кажется что даже иногда они и не бывают там, но уже действие привычки, заставляет каждого предполагать, что они присутствуют.

Есть также члены, отличающиеся от прочих, некоторою оригинальностью своих привычек. Например: иные, приезжая в Клуб, решительно ничего там не делают, а только спят, и если их разбудит приятель, при наступлении штрафа, то удаляются домой опять спать, и просыпаются тогда только, когда наступает время ехать в Клуб; их часто называют: приятными людьми!

Иные отличаются постоянным требованием одного и того же кушанья, например: простокваши, или всегдашним употреблением одного и того же питья. Говорят, когда-то давно, еще до Французов, была компания, уничтожавшая в одном из Клубов, с удивительным прилежанием, херес.

Кто-то имел любопытство, заглянуть в счетную книгу, одного из господ компании; вот что там было написано: 22 числа Июля: 1 рюмка хереса, обед, 2 рюмки хереса, порция арбуза рюмки хереса, порция чаю, 4 рюмки хереса, 3 трубки, 1 рюмочка хереса, судак с картофелем, 2 рюмки хереса, 3 рюмки хереса, 1 рюмка очищенного, 4 рюмочки хереса!…. Ты врешь, сказано было служителю, который, записывал требования членов; в один день выпить столько хересу невозможно, ты приписываешь! Помилуйте сударь, отвечал служитель, чтож мне делать, когда спрашивают, иногда еще изволят выкушать и более!…

В Клубах, бывают члены особенного рода; они обыкновенно не слишком чиновные и не совсем маленького чина, лице у них почти всегда сморщенное, но они не стары; они то читают много, то не читают ничего; играют в карты и не играют иногда по в скольку месяцев.

Они почти всегда во фраке, сшитом не по моде, но и не так, как носили прежде; ни с кем не дружны и не имеют врагов, знакомы со всеми и все их удивительно, как любят.

Они не старшины, а что-то побольше членов; иногда говорят совершенный вздор, а все их слушают, как будто рассказывается ими, что нибудь дельное; даже старшины, при издании какого нибудь нового закона, советуются с ними.

Эти люди, обыкновенно при всяком недоразумении, собирают около себя в залах Клуба кучки, вертятся в них и проповедуют, точно маленькие Цицероны; видя, что иногда, люди упрямые, не соглашаются с ними, они тотчас закидывают их словами: индивидуальность, относительность, субъективность и объективность; потом вставят, незнающим Французского языка, несколько Французских слов да Латинскую пословицу;– посмотришь, упрямые люди, составлявшие непокорную кучку — покорились;– почему? потому что сказанного не поняли, а Признаться в этом постыдились, боясь, чтоб другие не подумали, что они дураки.– В случае какого либо неудовольствия или ссоры между членами, маленькие Цицероны тотчас являются миротворцами и все так привыкли думать, что все ими сказанное справедливо, что часто старшины не в силах уладить того, что уладят в несколько минут, эти удивительные люди; их обыкновенно называют: прекрасными, а иногда чудесными людьми!

Еще в Клубах, бывают такие члены, о которых никто не знает откуда они родом и чем занимаются; никто не знает их фамилии, но за то всякий величает по имени, хотя фамилия у них самая легкая, а имя иногда претрудное.

Когда они входят в Клуб, то все говорят им обыкновенно первые: а, здравствуйте такой-то; их также все любят, это добрые люди; они не играют в карты и ни в какие игры, ничего не читают и мало говорят; они обыкновенно ездят в Клуб лакомиться.

При каком нибудь важном споре, им хоть трава не расти, ни до чего нет дела, и в то время, когда задорные, беспокойные, собирают кучки и спорят, добрые люди кушают арбузы или яблоки.

Умны эти люди, дай Бог их более не только в Клубах, но и на белом свете!

При перепечатке просьба вставлять активные ссылки на ruolden.ru
Copyright oslogic.ru © 2022 . All Rights Reserved.