Главная » Книги и очерки истории становления Москвы » История города Москвы И. Забелина » 6. Старый город Кремль. Крутицкое подворье. История города Москвы И. Забелина

📑 6. Старый город Кремль. Крутицкое подворье. История города Москвы И. Забелина

СТАРЫЙ ГОРОД КРЕМЛЬ.

Крутицкое подворье.

Теперь перейдем прямо по Спасской улице к Крутицкому подворью, которое по межам отстояло от Кирилловского невступно сажен на двадцать. В этом промежутке между подворьями находился боярский двор, о котором будем говорить после.

История Крутицкого подворья мало известна, потому что это был собственный двор Крутицкого митрополита, почему и именовался “Крутицким митрополичьим двором”.

Как частная собственность, этот двор не поминается даже и в ХVII ст. ни в каких случаях тогдашней церковной и царской обрядовой жизни. Крутицкое подворье, по всему вероятию, основалось в то время, когда епископ Сарайский Вассиан (1454–1466) навсегда поселился в Москве, именно на Крутицах, как назывался тот крутой и овражистый берег Москвы-реки. Есть сведение, что еще в конце XIII ст. Московский князь Даниил Александрович повелел первому епископу, собственно Крутицкому, Варлааму, из Греков, освятить церковь на горах у Москвы-реки и что “вероятно с тех пор место сие было подворьем для приезда в Москву Сарайских архиереев”.

Так свидетельствует История Росс. Иерархии, I, 234. По-видимому, источником этого сведения послужила небольшая статья о первоначалии и созидании Москвы А. Сумарокова в “Трудолюбивой Пчеле” на 1759 г., стр. 48–58.

Статейка вместе с достоверными свидетельствами наполнена, особенно вначале, где говорится о древних временах Москвы, прямым баснословием и произвольными домышлениями, к которым относится и показание автора о первом Крутицком епископе Варлааме, взятое вероятно из сказаний, сочиненных на Крутицах в конце XVII ст., о пустынниках Подоне, Саре, объяснявших титул Крутицких Иерархов, Сарайский и Подонский {Однако это непроверенное свидетельство заняло свое место в Истории Русской Церкви Макария, V, 303, Филарета, II, 54, по авторитетному указанию Истории Росс. Иерархии, I, 234 (см. Чтения Общ. И. и Др. 1894 г., кн. 3, стр. 9, 20–22). Даниил княжил 33 г., скончался 1303 г., а церковь освящал Варлаам в 29 лето его княжения, след. в 1299 г.}, о чем говорено выше.

Подворье было расположено правильным продолговатым четырехугольником от востока к западу длиною в 25 саж., шириною 13 саж., в котором жилые и служебные строения занимали место в виде ограды шириною в 3 1/2 саж., так что посредине этой ограды существовал обширный двор, с воротами на Спасскую улицу. Жилое митрополичье здание было в три яруса и заключало в себе Крестовую длиною 12 арш., шириною 9 арш.; Столовую длиною и шириною в 9 арш. и другие жилые покои, которых всех в 1770 г. числилось 12. В связи с Крестовою стояла и митрополичья церковь во имя Благовещения Богородицы, вероятно в юго-восточном углу здания, где при разборке строений под ними были открыты каменные расписные палаты, засыпанные потом для уравнения площади (Гастев план Кремля, No 37).

По свидетельству одной записки, относящейся к 1610 г., Московская служба Крутицкого владыки заключалась в том, что он обязан был каждое воскресенье приезжать с Крутиц в Москву и служить с патриархом церковные службы в Успенском соборе. Так было во времена патриаршества, но еще в 1551 году по правилам святительского суда Крутицкому владыке предоставлялось, если митрополиту не поможется, занимать его место и совершать его суд (А. И., I, 273; II, 422). Поэтому нельзя сомневаться, что Кремлевское Крутицкое подворье уже существовало и в то время, как необходимое помещение для приезда и пребывания Крутицких владык.

Во время смутных дел Бориса Годунова архиепископ Крутицкий Варлаам и митрополит Дионисий навлекли на себя опалу Годунова за то, что обличали перед царем Федором его злодейства против ненавистных ему бояр, князей Шуйских и их единомышленников, и потому вскоре же, в 1586 г., были удалены с своих престолов в заточение, митрополит в Хутынский, а Крутицкий в Антониев Новгородские монастыри.

После того с учреждением патриаршества Крутицкие епископы с 1589 г. получили сан митрополитов и несомненно стали чаще пребывать на своем Кремлевском подворье. Один из них, Варсонофий, в 1688 г. даже скончался на подворье и был похоронен на Крутицах (Вивл., XI, 334). В отметке о подворье 1765 г. обозначено, что в нем жительство имеет сам Крутицкий преосвященный.

Оба подворья, и Кирилловское и Крутицкое, были упразднены, а потом и совсем разобраны по случаю предположенного к сооружению воображаемого Баженовского дворца. Когда стали очищать Кремль от мешавших плану этого дворца зданий, то коснулись и многих дворов, принадлежавших соборному духовенству, жившему под Кремлевскою горою возле церкви Константина и Елены. Пока шла переписка об отводе ему нового помещения, весь причт перевели временно на Крутицкое и Кирилловское подворья. Это было в 1770 г., а после того в в 1776 г. подворья были разобраны и на их месте образовалась обширная площадь.

Между подворьями, как упомянуто, находился боярский двор, который очерчен и на Годуновском плане Кремля, где показано посредине двора большое здание, а в северо-восточном углу двора достаточно обширный сад, занимавший почти четвертую долю двора и примыкавший к ограде на Спасскую улицу, а другой стороной к Кирилловскому подворью. Ворота со двора также выходили на Спасскую улицу. На плане не обозначено, кому принадлежал этот двор. В Годуновское время, конечно, он принадлежал кому-либо из родственников или близких сторонников царя Бориса. В XVII ст. этот двор принадлежал родственникам царя Михаила Федоровича, князьям Черкасским. Первым владельцем двора в это время был двоюродный брат царя Михаила, князь Иван Борисович Черкасский, сын родной тетки царя, Марфы Никитичны, бывшей в замужестве за князем Борисом Камбулатовичем Черкасским, умершим в 1601 г. Может быть, двор и в прежнее время принадлежал ему же, Борису Камбулатовичу, и при Годунове оставался опальным, почему и не обозначен на плане кому-либо принадлежащим. Известно, что Годуновская опала распространилась на весь род Романовых и с их родственниками и рассеяла их по далеким глухим местам, где они не малое время томились в заключении и преждевременно помирали голодною смертью.

Когда Божиим промыслом времена переменились и новоизбранный царь, шествуя к Москве, на свой царский престол, остановился 21 марта 1613 г. до просухи в городе Ярославле, к нему вскоре прибыл туда первым Иван Борисович Черкасский, получивший потом в самый день царского венчания 11 июня первым же из стольников прямо чин боярина. “А идучи в соборную церковь (к коронованию), был государь в Золотой в подписной палате и сел на своем царском месте и пожаловал государь в бояре стольника князя Ивана Борисовича Черкасского”.

По всему вероятию, в это время был пожалован ему и упомянутый двор, наверное опустошенный Поляками во время их сиденья в Кремле. Впрочем, есть сведение, что боярин справлял новоселье 3 апреля 1621 г., когда государь пожаловал ему на новоселье хлебец да солонку соли да сорок соболей в 50 рублей. Иван Борисович пользовался большим расположением царя Михаила Фед. На царской свадьбе в 1624 г. он занимал место тысяцкого, главное место в свадебном распорядке, как и в столовых разрядах за царскими столами всегда занимал первенствующее место в среде приглашаемых бояр. На службе государству он управлял Приказом Большой Казны с 1628 и до своей кончины в 1642 г. апр. 4. По тому времени этот Приказ равнялся министерству финансов. В те же годы он управлял и Иноземским Приказом, а также Казенным Двором, Стрелецким Приказом.

О местоположении его двора свидетельствует описание Кремлевского пожара, случившагося в августе 1633 г., когда сначала загорелся двор князя Алексея Никитича Трубецкого, близь Никольских ворот, потом погорели Новоспасское подворье, за ним Чудов ж Вознесенский монастыри и Кирилловское подворье и на Фроловской башне орел сгорел, а князь Ивана Борисовича двор из огня отняли (Летоп. о мятежах, М., 1788 г., стр. 344).

Его сестра Ирина Борисовна была в замужестве за боярином Фед. Ив. Шереметевым.

После Ивана Борисовича не осталось наследников мужского колена и потому его двор поступил во владение к его родственнику, князю Якову Куденетовичу Черкасскому (1666), женатому на княжне Прозоровской. Он ли выстроил на этом дворе высокия хоромы или они достались ему, что вероятнее, от Ивана Борисовича, но их хорошо заметил посол Австрийского императора барон Мейерберг, изобразивший их на картине всего Кремля, как выдающееся высокое здание, видимое и из-за стен города. Яков Куденетович славился на бранном поле как отличный воевода.

После Якова Куденетовича двор перешел к его сыну Михаилу Яковлевичу (1712). На чертеже этой местности, относящемся к 70 годам XVII ст., показана даже и церковь на этом дворе. В 1625 г. она обозначена во имя Димитрия Солунского, что на дворе боярина кн. Ивана Борисовича Черкасского (Доп. А. И., IX, 318). В 1699 г. обозначена того же воимя, что на дворе боярина кн. Михаила Яковлевича Черкасского, а в 1722–1726 гг. во имя Владимирской Богородицы, что на дворе ближнего стольника и Сибирского губернатора кн. Алексея Мих. Черкасского, каменная. Нет сомнения, что этот храм построен архиепископом Елассонским Арсением на своем дворе, как свидетельствуеть его житие, еще в то время, когда он проживал в Москве в качестве архиепископа Архангельского собора с 1597 г. {А. Дмитриевский. Арсений, архиеп. Елассонский. Киев, 1899 г., стр. 30, 207.}.

Михаил Яковлевич, бывши стольником, в 1671 г. в обряде бракосочетания царя Алексея Мих. на Наталье Кирилловне Нарышкиной, сидел на государевом месте, а через 10 слишком лет, в 1682 г., получил чин боярина, именуясь ближним боярином, потому что был комнатным стольником. В 1697 г. дек. 1 назначен в Сибирь воеводою-губернатором. Там в 1698 г. померла его супруга, княгиня Марфа Яковлевна, о чем не мало опечалился и царь Петр Алексеевич, пославший ему милостивое слово и милостивую грамоту (Дв. Разряды, IV, 211, 1066, 1083).

Михаил Яковлевич скончался в 1712 г., оставив владельцем двора своего второго сына Алексея Михайловича. Старший сын Петр Мих. помер в 1701 г. Оба были в 1692 г. комнатными стольниками.

Алексей Михайлович по следам отца при Петре был тоже губернатором Сибири, сенатором при Екатерине I и Петре II и кабинет-министром при импер. Анне, получив потом должности государственного канцлера и президента Коллегии Иностранных дел {Родосл. кн. Долгорукова, II, 42; П. П. Петрова: История родов Русского Дворянства, I. 222.}. Он был женат первым браком на Аграфене Львовне Нарышкиной, а вторым — на княжне Марье Юрьевне Трубецкой, от которой имел единственную дочь, княжну Варвару Алексеевну, вышедшую замуж за камергера графа Петра Борисовича Шереметева, во владенье к которому и поступил старый двор князей Черкасских, разобранный в 1776 г., по случаю постройки Баженовского дворца. Двор в это время хотя и принадлежал Шереметеву, но прозывался всетаки “Черкасской дом”.

В 1725 году штатс-тайный советник кн. Алексей Михайлович жил в Москве и 24 марта подал в Московскую Духовную Дикастерию доношение, в котором писал: “При доме моем имеется церковь во имя Владимирския Богородицы, которая в прошлом 1723 г. из Духовной Дикастерии запечатана, а ныне я пребываю в болезни и за болезнью моею многое время не сподобился слышать св. литургии. В доме же моем живет тетка моя, княжна Домна Яковлевна Одоевская, весьма престарелая и пребывает в болезни же, и по отъезде моем в С.-Пбурх всегда бывает в Москве в доме моем; и оной моей тетке за старостию и за болезнею к приходской церкви приходить не можно; и дабы повелено было указом оную церковь для болезни моей и для престарелой моей тетки разпечатать, при которой священника буду содержать по указу”.

Запечатывание домовых церквей происходило по указу Петра от 12 апреля 1722 года, которым повелевалось “Обретающияся в Москве у знатных персон в домех церкви весма упразднить, дабы ходили господа (как Духовным регламентом определено) к церквам приходским. А ежели которые престарелые персоны до церкви ходить не могут, а литургии слушать требуют, тем иметь с благословения Синодального в собственных полатах (подвижные) антиминсы с потребным к священнослужению убранством, токмо б верхи тех полат никакой от прочих отмены не имели” (т.-е. не ставили бы на кровлях церковных глав и крестов).

Церковь князя была распечатана с наказом служащему священнику, чтобы держал церковь за своим замком и печатью, дабы не были допущены к службе посторонние и вотчинные или приезжие попы с причетниками (Материалы для истории Москвы, II, 494, 561, 797).

При князе Алексее Мих. двор князей Черкасских, как упомянуто, выходил и на Спасскую улицу своею передовою частию в 20 саж. шириною между подворьями. Но он был столько обширен, что занимал почти всю местность позади подворий, мерою в поперечнике от передних ворот (в XVII ст. выходивших к стороне Гостунского собора) слишком на 47 саж., вдоль по направлению Спасской улицы за подворьями 45 саж., по направлению Кремлевской стены направо вниз под гору до переулка без малого 47 саж. и в нижнем конце слишком 38 саж. Это был квадрат в 44 сажени (Переписные Книги, 1742 г., I, 15).

Древнейшую историю этой местности мы изложим впоследствии, а теперь докончим описание дворовых мест по направлению Спасской улицы, где была показана местность Крутицкого подворья.

Дальше, по улице, за подворьем, не более как в трех саженях от него стоял древний храм Николы Гостунского. Здесь улица оканчивалась. От него дальше простиралась чистая площадь до соборных колоколен, т.-е. до Ивана Великого, почему и площадь впоследствии стала именоваться Ивановскою. Храм стоял прямо против угла Николаевского дворца, в расстоянии от него по направлению на юг без малого в 20 саженях.

При перепечатке просьба вставлять активные ссылки на ruolden.ru
Copyright oslogic.ru © 2021 . All Rights Reserved.